Собраться с мыслями. Прекратить потуги вдохнуть больше необходимого лёгким воздуха. Не переборщить с уверенностью в выражении лица. Моей негласной обязанностью было спасти сегодняшний вечер от собственного провала. И не имеет значения, что Эйлен не произносила ничего схожего с «не опозорь меня». Но давайте не будем прикидываться слепыми идиотами. Едва ли главная опасность таилась в самой чокнутой девушке, с которой мне довелось быть знакомым. Она привыкла выходить в свет, сверкая лучезарной улыбкой в тридцать два, я ‒ нет. Она без труда могла поддержать любую светскую беседу, включающую в себя обсуждение новой коллекции или последних сплетен, я ‒ нет. Сшитые на заказ платья, накрахмаленные рубашки ‒ затёршаяся глазу повседневность для неё. Для меня? Думаю, мне не требуется давать определённого ответа, сами догадаетесь. Похоже, что моя прекрасная спутница просто любила острые ощущения, потому что с такой удачной компанией быть уверенной в безопасности своей репутации ‒ самое большое заблуждение.
— Волноваться не о чем, — как бы я ни старался, непривычное чувство растерянности посещало меня каждый раз, когда Эйлен с присущей ей непробиваемой искренностью интересовалась благосостоянием матери. Ещё одно «почему» в копилку причин, по которым мне никогда не понять человека, что подхватил меня под руку с пугающей беспечностью. Эй, мадам, вы вообще в курсе, что мы бесстрашно переступаем за границу незнакомого мира одному из участников запланированного фарса? Не боитесь, что герой-сопроводитель оступится и полетит носом в грязь с первой секунды? Короткого взгляда в сторону от себя достаточно, чтобы мысленно удариться лбом о толстую кирпичную стену. Она действительно не осознавала, что именно притащила с собой. Или правдоподобно не подавала виду, что понимает плачевность положения, на которое самостоятельно обрекла себя. В любом из вариантов, волноваться о том, как именно я буду выкручиваться, в одиночку устраивало меня куда больше, чем если бы Смит устроила двойной залп паники на корабле.
Вопреки всякой логике, сердце перестаёт пропускать удары. Это глупо, это неправильно, но я нахожу растерянную храбрость в своей сумасшедшей знакомой, заставившей меня перешагнуть границы зоны комфорта незаметным толчком в спину наманикюренной руки. Мы внутри. Мы живы. Система защиты от «чужих» не завизжала. Значит, рано гасить надежду пережить вечер ведром прохладительной неприглядной реальности.
— Будем считать, что это расплата за то, что ты побывала в самых, — пару раз многозначительно прокашливаюсь, — Атмосферных районах Нью-Йорка, — задирая бровь и изображая довольную ухмылку, останавливаюсь взором на небольшой кучке, вероятно, очень важных гостей. По крайней мере, степень обезумевших глаз поклонников многозначительно намекала на подобный расклад. — Заставила? — возвращаясь к спутнице вечера вопросительным взглядом, удивлённо хмыкаю. — Ты только посмотри в какой я агонии, — приподнимая в воздух бокал с шампанским, разом допиваю остаток жидкости. Отчасти макаронный мозг Эйлен был прав. Никогда в своей короткой и бестолковой жизни я не жаждал оказаться в слепящих лучах сафитов даже в качестве уборщика площадки. В отличие от старшего брата, я не тешил себя фантазиями об исполнении мечт – стоит только как следует поднапрячься. Какова же ирония. Джекки «вечно подбитый глаз» и «дворовый вид» стоит посреди огромного зала, дотянувшийся до подростковых целей братца, которые с таким упоением высмеивал. Но достаточно убрать одну составляющую комплекта глянцевых будней, и происходящее утеряет свою значимость. Эйлен. Единственная и неизменная причина, по которой я находился, пожалуй, в самом неподходящем для себя месте. И не заметив, я безоговорочно согласился тянуться до планки, ранее о существовании которой даже не подозревал.
— Спасибо за заманчивую альтернативу, но боюсь, что тебя в этой жизни мне будет достаточно, — стакан отправляется на поднос к подоспевшему официанту, и мне приходиться совершить усилие над собой, чтобы не отреагировать на происходящее слишком очевидно. «Вот это сервис.» — скрестим пальцы, чтобы мысль не отпечаталась на лбу жирным шрифтом. — Сомневаюсь, что удивлю тебя, если скажу, что никогда не видел ничего подобного. Правда от количества парфюма у меня скоро начнётся аллеригия. Не думал, что когда-нибудь сообщу это, но оказывается в мастерской с воздухом не так уж плохо, — и в дополнение ко всему, на мне нет плотно застёгнутой рубашки, сводящей свободу движений к необходимому минимому, чтобы не походить на робота. С гордостью могу заявлять, что отлично понимаю чувства барышень минувших лет, связанных по рукам и ногам корсетами. Только вот я не барышня. И потуги не обращать внимания на собственный внешний вид, вероятно, смотрятся очень плачевно. Впрочем, возвращение к волнующей теме позволяет мне забыть о дискомфорте на всех уровнях жизнедеятельности.
— Он? — сильно заметно, что выпитое шапманское на грани вылезти наружу? На всякий случай я возвращаюсь взглядом на Эйлен, прослеживая направление внимания девушки. «Fucking great.» Бороться с постным выражением лица становится сродни невыполнимому. — Из всех возможных претендентов ты нашла худшего, — кажется, не так должна была выглядеть первоначальная реакция. Поздно. Стараясь игнорировать укор подсознания, что вряд ли Эйлен способна понять истинное значение фразы, будучи незнакомой с предысторией нашей сегодняшней встречи с её избранником, я следую её просьбе, выглядывая за её спину. — Дерьмовый у нас с тобой план, — пожимаю губы. Глаза в глаза. Последнюю секунду мнимого душевного спокойствия я решаю потратить на попытку отпечатать момент в памяти. Потому что опыт подсказывал ‒ хорошая часть развлекательной программы только что подошла к концу. Позабытый голос раздаётся рядом. Машинально скрещивая руки на груди, я разворачиваюсь в сторону раздражающего нервную систему звука, сжато ухмыляясь и вопросительно задирая брови. «Помни, где ты находишься.» — резко проносится шумом заднего плана, заставляя усмирить стремительно закипающее нутро, нацепив маску тошнотворного дружелюбия. Вдруг нашему герою-спасителю хватит мозгов исчезнуть с горизнота? Ведь ты за этим явился, Льюитт? Спасти ещё одну жертву нерадивого знакомого? Понимаете, почему мне лучше молчать?
— Всё... Хорошо, — о, этот взгляд полный неприкрытого подозрения. Глубокий вдох. Тактика повторения мантры «молчи» становится как никогда необходимой, но я справляюсь, продолжая изучать бывшего Эйлен. Мне кажется или вместе со мной начинает закипать вся комната? — Я задержусь в Нью-Йорке. Надеюсь, ещё хотя бы на пару месяцев. Но я подошёл не за этим, — Айзек делает короткую паузу, и я мысленно скрещиваю пальцы, чтобы кудрявое чучело не произнесло, пожалуй, самые ожидаемые слова. — Я хотел поговорить. Желательно, наедине. — сейчас должен раздаться звучный гудок неверного ответа. Установка держать себя в руках растворяется в приступе неконтролируемого гнева. Ещё немного, и польётся из ушей. Короткий взор на олицетворение неведения сбоку от меня. Честное слово, где-то в глубине души мне искренне жаль, что небезопасное мероприятие обернулось катастрофой, как и ожидалось. Но только в глубине души. Ты ведь знала, что привела с собой осколочную гранату, Смит. Если сорвать кольцо, пострадавших будет много. Так что извиняй.
— С удовольствием бы поучаствовал в беседе, уверен, мне будет очень интересно услышать то, что ты собираешься рассказать, — короткий, уверенный шаг вперед. Я словно переживаю день нашего знакомства заново. Только на этот раз контролировать поведение становится в разы тяжелей. Ладони сжимаются в плотные кулаки, прижатые к телу по швам. Очередная выдавленная улыбка. Ещё один вдох, должный успокоить разгоняющееся в груди сердце. Я знаю, чем это может закончиться. И, поверьте, это последнее, чего я хочу.
— Я к тебе не обращался. Эйлен, это серьёзно, я не уверен, что этот человек безопасен для тебя, — от неожиданности с моих губ слетает смешок, больше напоминающий длительно сдерживаемый кашель. И если зрителям драмы, развернувшейся на ровном месте, неясны мотивы непредвиденного веселья одного из участников, я поспешу развеять недопонимание. Зравый смысл падает под напором захлестывающей с лихвой злости. Я делаю ещё один шаг вперёд под вещание Защитника с большой буквы. — Я понятия не имею, что он от меня хочет, но сначала он ошивался рядом с Мелиссой, а теперь ещё и тебя нашёл. — ещё немного, и я опущу наши личностные разногласия и начну хлопать на коленях. Браво, детектив.
— Айзек, всё ведь очевидно, я без ума от тебя и просто никак не могу найти способа подступиться к звезде такого масштаба. Ты ведь понимаешь, куда нам смертным до твоих высот, — пульс долбит по вискам, и мне становится жарко. В горле пересыхает. Я делаю последний шаг навстречу беспокойному собеседнику, отчаянно пытающемуся отвести жертву коварного плана подальше с поля боя. Спустя миг плечо чувствует незначительный, но настойчивый толчок. Кажется, кто-то совершил колоссальную ошибку. Внутри что-то щёлкает. Здравый смысл? Держать себя в руках? Помнить об Эйлен? Выработанная годами реакция на любую агрессию в мою сторону моментально проявляет себя. Льюитт говорит что-то про «держаться подальше», а слышу лишь чёткие удары собственного сердца. Предупредительный толчок прочь прилетает в грудь кудрявого обмудка.
— Не прикасайся ко мне, — на каком-то подсознательном уровне я не повышаю тона, проговаривая через рваное дыхание. Взгляд на Эйлен. Следующий кадр. Я чувствую, как посторонние пальцы цепляются за шиворот рубашки. Неужели его не предупреждали, что не стоит рассчитывать на свой рост? Сжимая зубы, на выдохе я заряжаю коленом перед собой. Хватка ослабевает и урок «почему не стоит кидаться на незнакомцев» завершается встречей щеки Льюитта с выбитыми костяшками на правой руке. Как раз вовремя боковым зрением я выцепляю синее пятно, мгновенно отступая. — What the fuck is wrong with you? — громкость голоса уже не поддаётся контролю. — Случайность, похоже, отсутствующее понятие в твоём лексиконе? Знаешь, если ты так трепетно относишься к окружению своих близких, стоит пореже сваливать в закат. Тогда, может быть, им не понадобится сомнительное общество в качестве поддержки, — на лице прорисовывается яркое омерзение. Смешок. — Не беспокойся, Мелисса вовремя опомнилась, — жар расползается по всему телу. Я оборачиваюсь на Эйлен, но будто смотрю мимо девушки. Чёртово ощущение дежа вю не стремится отступать. — И здесь я тоже не задержусь, — резко поправляя пиджак, разворачиваюсь всем корпусом к той, что сделала этот цирк возможным. — See? That's why I don't belong anywhere near this place. Anywhere near you, — обвиняю ли я Эйлен на самом деле? Нет. Определённо нет. Однако на момент разобраться в истинных причинах своего туманящего разум гнева не выходит. С каждым слетающим с губ словом бешенство всё сильнее накатывает на меня. — Неужели неясно почему я вообще согласился сюда пойти? Эйлен, ты мне нравишься, и я пытаюсь, отчаянно пытаюсь сделать вид, словно могу соответствовать тебе. Но это ведь просто смешно. Я это понимаю, ты это понимаешь. Я и всё это, — показывая наотмашь на зал, продолжаю, — С таким же успехом можно нарядить меня в пачку и надеяться, что публика сожрёт хреновый закос под балеруна. Я понятия не имею, что творится в твоей голове, что ты решила, что это гениальная идея прокатит. Если честно, я не хочу знать. И уж тем более, не собираюсь дожидаться, когда на тебя снизойдёт прозрение, и ты поймешь, что крупно проебалась с выбором. — нервно дёргая за галстук, негромко хмыкаю и отступаю назад. — Сожалею, что всё-таки просрал твой вечер, — как будто бы никто не подозревал о подобной возможности.
Отмахиваясь от подоспевших взвинченных охранников, стремительно прохожу мимо ошарашенных гостей, оставляя парочку за своей спиной. Забавно, как я зарекался никогда больше не пытаться корчить из себя нечто больше. Чтобы не чувствовать себя подбитой шавкой, укушенной за задницу законами мироустройства. И где я опять? Зря я сокрушался по поводу бестолковости Эйлен. Единственная пустая голова здесь у того, кто решил, что дважды один и те же грабли не ударят. Останавливаясь посреди пустой парковки, зажигаю сигарету и стаскиваю с себя чёртов пиджак. Трехочковый в мусорное ведро не заставляет себя ждать. В любой другой день я бы пожалел потраченных денег, но не сегодня. Метафоричное избавление от одной из составляющих неудачного представления усмиряет катаклизм внутри. Я пожалею об этом? Обязательно, но это лучше, чем подписываться на повтороение истории добровольно. С меня хватит.
I won’t keep my mouth shut any more,
I’ve had my share of closing doors
And now I know I’m not afraid,
I know exactly what you’ll say,
But  I ' m   s o r ry  it’s too late.